Правила www.diary.ru/~concrit/p132748523.htm

Тема:

Пишет ivor-severs:
05.11.2010 в 23:38


"Я думаю, вы не так меня понимаете, если считаете, что я недоволен своей судьбой".
(Уорвик Коллинс, "Сонеты")
По бумажному жребию вышло - Erna_Y
URL комментария

Извиняюсь за задержку - срок истек вчера ночью, я не забыла.

Название: Самайн
Автор: Erna_Y
Жанр: сказка
Рейтинг: G



Туман лениво растекается над черным зеркалом воды. Лист не шелохнется, не дрогнет камыш. Над берегами озера угасает ночь.
Разжигаю костер из сухого плавника. Прозрачные струйки пламени танцуют на некогда белых корнях. Пламя бывает ярким, но его тень прозрачна, как легкий дым.
На островке среди поникшего тростника я ожидаю тех, кто подобен пламени.
Вода в котелке закипает. Бузина, омела, падуб, ольха, орешник – враги, погибшие и вечно живые, снова напитают нас.
На плоском камне – семь чаш, выточенных из тисового корня. Бессмертный тис для бессмертных. Когда-то эти корни питали нас, наполняя живительной влагой. Когда-то все мы были тисом – ветвями одного дерева, единой плотью, едиными духом – пока Великий Отец не коснулся его ствола лунным резцом.
Теперь древо мертво. Мы же – продолжаем жить, неся в себе его огонь.
Кто-то ярче, кто-то тусклее, а кто-то и вовсе подобен тени.
Всплеск в тишине – наверное, это большая рыба. Когда-то я был красным лососем, плавающим в бурлящем источнике. Время подобно морю. В нем можно увидеть пенные гребни - и бесконечность. Я был орлом в небесах, оленем в чаще, каплей дождя и лучом света. А потом проснулся человеком.
Порыв ветра тревожит озерную гладь и камыш.
Первый гость подходит неслышно. Тускло-алый свет испускает его фигура, красны его волосы, красна одежда. Его шаги бесшумны и не приминают травы.
«Вот мы и встретились, брат мой, - говорит он, присаживаясь к огню. Куда бы он ни взглянул, всюду он видит битву – одну тех битв, что происходят в бесчисленных мирах и тех, которым суждено сбыться. – Ничто не может тебя уничтожить».
«Разве это странно?»
«Странно. Ведь ты – человек. Единственный из нас семерых. Мы управляем стихиями, ты бродишь по мирам, поешь песни и рассказываешь сказки. Люди смертны, но ты не можешь умереть. Почему ты все еще среди них?»
«Разве может быть иначе?»
«Твои песни сказки считают выдумкой, потому что ты поешь и рассказываешь о нас. Люди смертны, но живут так, будто они бессмертны. Каково это – всегда быть гостем в мире людей?»
Женщина с золотыми волосами, в платье, белом, как снег, прекрасная и равнодушная, как солнце, идет к нам по воде, напоминая о приближении утра.
«Быть гостем - значит меняться, - отвечаю. – Быть птицей или зверем, лучом или деревом – не лучше и не хуже, чем человеком. Когда землю поглотят морские волны, я стану волной».
«Ощущать дыхание мира, - слышится шепот солнечной женщины. – Значит – спать беспробудными сном».
Свирепый великан, облаченный в звериные шкуры, выступает неслышно. Его косматую голову венчают оленьи рога, а в руке – окровавленная палица.
«Дыхание мира – это хрип смертельно раненого зверя, который бьется из последних сил, это теплая кровь твоей добычи. Оно заставляет ощущать себя живым».
Слышится хлопанье крыльев - ястреб со стальным клювом оборачивается юношей в коричневом одеянии. Его глаза блестят, как серебро.
«Быть живым – значит быть легким, как ветер, и смертоносным, как стрела».
Дородный старик с рыжей бородой, облаченный в белую мантию с золотым поясом, ставит на траву огромный бронзовый котел.
«Ночь на исходе, - говорит он добродушно. – Врата холмов скоро закроются, а мне не хотелось бы ждать еще целый год».
Воин в красном задумчиво качает головой.
«Он не готов. Он все еще человек».
Золотоволосая женщина с ожиданием смотрит на запад.
«Еще не все в сборе».
Предрассветная синева заливает небо. На траву и тростник ложится густая тень, принимая форму человеческого тела. Есть тень, но нет того, кто ее отбрасывает - таков младший из нас. Имя ему – Смерть.
Он тянется к чаше, и дымящийся отвар мгновенно затягивается коркой льда.
«Теперь - все, - говорит женщина. – Что скажет нам Смерть?»
Но Смерть молчит.
«Ему все равно, - усмехается старик, - впрочем, как всегда».
Смерть… Я так часто вижу его, но лишь изредка - воочию. В горле мгновенно пересыхает Протягиваю руку к своей чаше – и в тот же мир ее пронизывает холод. Холод растекается по телу, тень укрывает меня, и последнее, что я вижу – это сияющие волосы солнечной женщины, простирающей руки на восток.


Поднимаюсь на ноги, выбираюсь из котла. Вода прохладная и сладкая, словно ключевая, но воскрешение есть воскрешение, и к нему невозможно привыкнуть. Добрый старик в белой мантии ободряюще хлопает меня по плечу:
«Ну вот, ты снова живой».
Роса искрится на ветвях цветущих яблонь, хрустальные капли – на серебряных плодах. Над зелеными холмами, от края до края – двойная арка радуги.
«Теперь ты будешь петь нам песни и рассказывать сказки, - говорит юноша-ястреб. – Ты больше не гость».
Люди говорят, здесь вечное блаженство и вечная неизменность. Но сердце подсказывает, что это не так. Что там шумит вдалеке? Слышится ржание коней, подобное рокоту прибоя. То морской король едет на своей колеснице на праздник бессмертных.
Врата холмов закрылись. Я вернулся домой – туда, где никогда прежде не был.
И я солгу, если скажу, что недоволен своей судьбой.


следующий участник

lestikona

Тема:

"И тогда они спустились вниз, и встали у крыльца, и принялись ждать, но сумерки сгущались, а никто не приходил".

У.-Б. Йейтс, "Сокровенная роза"

@темы: Текст